Как поссорились и помирились химик с физиком

Как поссорились и помирились химик с физиком

Физик прост, самокритичен,

А вот с химиком беда.

Химик может нахимичить,

Ну а физик – никогда!

 

Был теплый весенний день. Ласковое солнышко пригревало всех окрестных котов, которые собрались во дворе возле помойки. А яркие солнечные лучи умудрялись проникнуть даже сквозь затуманенные от постоянных опытов окна химической лаборатории. Химик Ксенон Ацетилсалицилович блаженно сидел, развалившись в кресле и листал альбом с семейными фотографиями. Увидев фотографию своего отца, названного в честь знаменитого Аспирина, его рот растянулся в ностальгической улыбке. Он вспомнил свое детство, когда папа учил его делать собственную газировку и надувать шарики гелием. А вот и котенок Бромик, совсем крошечный, летает на этом шарике с выпученными от страха глазами. Кот оказался легок на помине и не заставил себя долго ждать. Он настойчиво терся об ноги, напоминая о наступлении обеденного времени. «Сейчас – сейчас», — пробормотал Ксенон Ацетилсалицилович и налил ему в чашку Петри свежего хлористого кальция, ему нравилось, что кот придерживается здорового и правильного питания. Бромик с удовольствием умял свой обед за три секунды и пошел к дверям, начиная свою весеннюю серенаду. Возле помойки его уже заждались друзья. Химик выпустил кота на улицу и вернулся к своему альбому. На следующей фотографии он увидел щупленького мальчика в шортиках на лямках с амперметром в руках. «Это же Протошка»,- воскликнул он, «Как он? Где сейчас? Говорят, он стал знаменитым физиком Протоном Квантовичем! Надо бы с ним как-то встретиться, вспомнить наши детские эксперименты с бертолетовой солью, фосфором и светящимся в темноте Бромиком, от которого шарахались и перекрещивались все соседские старушки. Позвоню ка Интеграшке, они же вместе были на последнем симпозиуме ученых по вопросу нахождения траектории падения античных статуй из космоса».

Интеграл Ромбович был известным математиком, который уже в школе мог похвастаться устным возведением в седьмую степень любого трехзначного числа. Он был лучшим другом Протона и Ксенона и наверняка знал все про каждого из них. Химик открыл замусоленную записную книжку с пятнами фенолфталеина и на последней странице нашел телефон математика, записанный формулой разности квадратов. Через полчаса вспомнив, что это означает и поругав себя за не усердие в изучении школьного курса алгебры, он наконец набрал заветный номер. Интеграл Ромбович ответил удивительно быстро и очень обрадовался звонку старого друга. Он сходу задал странный вопрос: «У тебя синька есть?». Химик ответил: «Конечно!». «Какого цвета?»,- неожиданно спросил математик. «Любого»,- ответил Ксенон растерянно. «Тогда я зайду вечерком?». «Заметано»,- обрадовался предстоящей встрече с другом химик. «И захвати с собой Протошку. Посидим за мензуркой С2H5OH, повспоминаем детство.»

Дело шло к вечеру, солнце уже заходило за горизонт, а вот коты наоборот выходили на очередную репетицию своих весенних арий. Химик выглянул в окно посмотреть на кошачий октет и заметил в стороне совсем незнакомого кота, играющего с конденсатором. По конденсатору, Ксенон понял, что это кот его давнего друга Протона, который никогда не расставался с рыжим Вольтиком, кот был частью его самого. Через минуту в дверях появился и сам хозяин животного, Протон Квантович в компании с математиком Интегралом Ромбовичем. Ксенон Ацетилсалицилович пригласил их в лабораторию. Первые две минуты они молча стояли и рассматривали друг друга, потому что не виделись уже десять лет.

Прекрасный человек Ксенон Ацетилсалицилович! Какой у него красивый белый халат, правда есть пара дырок, подпалин, но ведь он – химик, что взять то с него. Кальций – его любимое кушанье. А чего стоит сама лаборатория! Химик с гордостью окинул взором место своих научных изысканий. Лаборатория была на высоте: мензурки, мерные стаканчики, колбочки, скляночки, пробирки, чашечки, аппараты, машины, электролизеры и вытяжные шкафы радовали его тонкую душевную натуру. Но особую гордость представлял собой большой перегонный аппарат, который использовался по его прямому назначению.

Очень хороший также человек Протон Квантович. Он имеет обыкновение проводить время у лазера или у приемника с электромагнитными волнами. Да и халат у него изоляционный, токоотталкивающий, а вот шарф прожжен лазерным лучом, что, собственно говоря, и не удивительно. Большие очки, прическа а-ля взрыв на макаронной фабрике, резиновые сапоги и перчатки были визитной карточкой знаменитого физика.

Несмотря на долгую дружбу, Ксенон Ацетилсалицилович и Протон Квантович не совсем сходны между собою. Химик худощав и высокого роста, физик же невелик в высоту и больше распространен в ширину. Ксенон имеет большой дар говорить, а Протон напротив, все больше молчит, но уж ежели скажет словцо, то аж его любимый амперметр зашкаливает. Голова у Ксенона Ацетилсалициловича была похожа на колбочку горлышком вверх, а голова Протона Квантовича на колбочку горлышком вниз. Приятели одинаково не любили бездельничать и никогда не упускали возможности изобрести что-нибудь новенькое для себя, соседей или обожаемых котов.

Ксенон пригласил друзей к столу и заварил чай из только что выпаренной дистиллированной воды, и угостил пирогом «Менделеев» с кусочками кальция, цинка, магния и селена, посыпанный медной крошкой. «Все минералы – для вас».

Отведав превосходную стряпню, математик Интеграл Ромбович плавно переместился в уютное, мягкое кресло и закрыл глаза от удовольствия. Он придался своему любимому занятию – доказательству малой теоремы Ферма, которая не давала ему покоя вот уже несколько лет. Доказать её он считал делом своей чести.

Ксенон, предварительно записав рецепт пирога, внимательно осмотрел место обитания химика, потрогал и понюхал все, что было вокруг.

— Неплохая у тебя лаборатория, да вот не хватает у тебя катушки Тесла, динамо машины и квантового генератора. Хочешь, я тебе их выменяю за пол-литра соляной кислоты и килограмм оксида углерода?

— Да ты со своим квантовым генератором с детских лет, как с писанной торбой, носишься. А динамо машину даже коту подарил. Бедный Вольтик после такого подарка от мышей шарахаться стал.

— Да я из утюга, кофеварки и пылесоса сделал домашний ускоритель элементарных частиц!

— Да что там твой ускоритель без моих элементарных частиц! Я их могу получить в любом количестве, если захочу. Химия – это всем наукам наука. Без нее не поешь, не попьешь, да и дышать не сможешь. Без химии твоя физика никому и не нужна вовсе.

— Ошибаешься, милостивый государь. Это ты только и умеешь, что цианистый калий из перегонного аппарата получать, а за физикой стоят великие умы человечества: Эйнштейн, Тесла, Ньютон.

— А у нас один Менделеев и Лавуазье чего стоят.-

— Про Паскаля забыл? Про Капицу забыл? Совсем что ли кислота твою память растворила?

— А у нас… А у нас зато Ломоносов!!!

— Нет, ты опять все путаешь! Ломоносов – физик!

— Это ты физик. А он – химик.

Дружеская беседа плавно переросла в профессиональную драку с использованием запрещенных приемов.

Математик отвлекся от своей теоремы из-за какого-то резкого запаха и пролетевшей в миллиметре от его носа колбы с хлором. Он увидел оторванные рукава халатов, валяющиеся в разных углах лаборатории, разлитую красную жидкость непонятного происхождения, и совсем непрезентабельный вид своих приятелей.

— Друзья, к чему вся эта суета? Ведь всем давно известно, что математика – это ум, честь и совесть нашей эпохи. А Ломоносов – наш великий организатор и вождь. Он живее всех живых. Что вы ссоритесь, без математики ни физика, ни химия, никакая другая наука не имеет смысла. Помиритесь и не тратьте время на пустяки.

«В знак примирения, чтобы закрепить наш союз, я согласен объединиться и начать изучать химическую физику» — прошепелявил Ксенон Ацетилсалицилович беззубым ртом.

«Может лучше физическую химию?» — с надеждой и подбитым глазом произнес Протон Квантович.

«Нет, коллеги! Прикладная математика, линейная алгебра и математический анализ – вот наша цель. А труды великого Михаила Васильевича помогут нам в этом.»

Вот так совершенно удивительным образом сначала поссорились, а потом, не без помощи Михайло Васильевича Ломоносова, помирились друзья детства физик, химик и математик. Но на этом наша история не закончилась….

Продолжение следует…

 

Нравится ли Вам произведение?

Загрузка ... Загрузка ...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *